Кремль получил оглушительный репутационный удар в показал полное неумение работать с кризисами
Трудно сказать, насколько серьезным был реальный ущерб, причиненный вчерашними действиями Киева, но репутационный удар Кремль получил оглушительный. И, как всегда бывает во время кризисов, он демонстрирует полное неумение с этими кризисами работать хотя бы в реактивной манере.
У Кремля была возможность отреагировать лишь двумя возможными путями. Первый, если неясно чем и как ответить - это обращение Путина к населению. Подлый враг воспользовался нашим великодушием и миролюбием и нанес коварный удар (очередная вариация на тему «нас обманули», ничего нового). Но мы не поддадимся и ответим так, что содрогнутся коренные породы и основы мироздания. Но не сейчас. Совсем на крайний случай можно было бы выпустить Медведева, чтобы тот сморозил что-то совсем убойное. Смысл этого варианта - переключить внимание, заставить обсуждать не событие, а угрозу ответа на него. Но - тишина.
Второй вариант - технический. У вас есть ядерная доктрина, где прописана реакция на угрозу существующему ядерному балансу, зачем-то вы ведь ее принимали и громко презентовали новации в ней. Соответственно, нужно было ответить - и совершенно необязательно ядерным ударом, но чем-то экстраординарным. Да хоть бы своим «Орешником» в конце концов. Если он, конечно, вообще существует. Смысл такого сюжета - мы на страже, коварный враг немедленно получит отпор на свои вылазки, у нас все ходы расписаны. Но - и здесь тишина.
Такое состояние называется грогги. Вроде еще не упал, но перед глазами вся Вселенная, да еще и в фазе вращения , поэтому где ты и кто ты - тебе не совсем понятно.
Киев воспользовался характерной чертой российской системы управления, которая всегда присуща вертикальным персоналистским режимам: система управления зависает, ожидая руководящего указания с самого верха. В нормальной системе управления экстремальные сюжеты всегда расписаны и реакция на них происходит в автоматическом режиме. Каждый исполнитель четко знает порядок действий и свою в нем роль. Для диктатур это не так - здесь указание с самого верха является ключевой отправной точкой любой реакции. А с этим всегда достаточно непростая история. Вначале подчиненные долго думают, как и когда доложить о случившемся, размышляя в первую очередь, как «отмазаться» и лихорадочно подыскивая стрелочников, чтобы перевести на них руководящий гнев. Затем дозированно скармливают верховному лидеру поступающую информацию.
В итоге общая картина до него доходит с опозданием, после чего ему нужно как-то реагировать, а как - он еще не решил. Уходит главное - время, в таких ситуациях оно - критический ресурс. И когда решение, наконец, принимается, его нужно еще спустить вниз, причем в обратной последовательности - подчиненные не просто бросаются исполнять, а в первую очередь размазывают ответственность за исполнение как можно на большее число фигурантов, чтобы в случае чего иметь железные отговорки и отвести беду от себя.
Это вполне стандартная картина для любой персоналистской системы управления, здесь нынешняя Россия ничем особенным не отличается. Поэтому такие системы всегда крайне неважно реагируют на экстремальные ситуации, всегда запаздывают и всегда совершают ошибки в реагировании, так как в стремительно меняющейся обстановке любое поздно принятое решение всегда будет неправильным.
