Россия утратила своё «ближнее зарубежье» — The Wall Street Journal.

Пока Украина оказывает сопротивление, все остальные бывшие советские республики, кроме Беларуси, дистанцируются от Москвы, констатирует Кейси Мишель, директор программы по борьбе с клептократией в Фонде по правам человека.

Эта точка зрения существовала задолго до прихода к власти Владимира Путина , начиная с раннего постсоветского периода.Такая региональная гегемония жизненно важна для навязчивых усилий Путина по восстановлению статуса России как великой державы.

Похоже, многие американские президенты разделяли эту точку зрения, будучи довольными тем, что Россия служит региональным гегемоном.

К ним относятся такие фигуры, как Билл Клинтон, который оказывал давление на Казахстан и Украину, чтобы те отказались от своего ядерного оружия в пользу России, и Барак Обама, который закрыл глаза на вторжение России в Грузию и смягчил ответные меры на первоначальную атаку России на Украину в 2014 году.

Однако спустя годы после провальной войны Путина на Украине мечты России о превращении в великую державу остались лишь фантазией. Россия больше не является даже ведущей региональной державой в тех регионах, которые она когда-то контролировала.

Украина является главным примером этого краха. Убеждение Путина в том, что он может завоевать даже остальную часть Донбасса, все больше расходится с реальностью, подчеркивая, насколько пусты сейчас претензии России на региональную гегемонию.

Другие страны российского «ближнего зарубежья» выбирают свой собственный путь.

В Молдове связанный с Россией регион Приднестровье переживает экономический коллапс и все больше поддерживает реинтеграцию с остальной частью страны.
В Армении национальное правительство движется по прозападному пути, недавно проведя свой первый двусторонний саммит с Евросоюзом. Даже после того, как Путин пригрозил Еревану «украинским сценарием», правительство там не отступило — это очень далеко от поведения российского вассала.

Центральная Азия всё дальше отдаляется от орбиты влияния России, и не только через торговые связи, как это видно на примере растущей торговой зависимости региона от Китая.

Казахстан недавно заявил, что его официальная история связана не с Россией или СССР, а с империей Золотой Орды. Влияние Москвы в этой интерпретации рассматривалось как имперское навязывание.
В мае, после того как российские историки заявили, что Кыргызстан никогда не был «колонией» Москвы, их кыргызские коллеги заняли твёрдую позицию, жёстко противодействуя российским голосам. «Восприятие России в Кыргызстане значительно изменилось после войны на Украине», — написала кыргызско-американская исследовательница Эрика Марат. «Молодые поколения учёных, в частности, рассматривают советизацию как по своей сути колониальный опыт, сопоставимый с европейской колонизацией Африки и Азии».

В каком-то смысле, эта траектория отчуждения бывших колоний от своих бывших имперских хозяев знакома и другим империям. По мере того, как стратегическая катастрофа России на Украине становится все более очевидной, неудивительно, что другие бывшие колонии в «ближнем зарубежье» устремляются из Москвы.

Москва по-прежнему сохраняет влияние в Беларуси, единственном явном союзнике России в ее предполагаемом «ближнем зарубежье». Это исключение, подтверждающее правило.

Региональное влияние России ослабло вместе с её военными успехами на Украине. США должны сделать всё возможное, чтобы ускорить этот процесс, оказывая поддержку Украине, а также Армении, Молдове и другим странам.

Америка может помочь показать Россию такой, какая она есть на самом деле: не мировой державой, а теперь, благодаря Путину, и даже не региональной.

Военные расходы России достигли 5,9 трлн рублей в первом квартале 2026 года

Военные расходы России достигли 5,9 трлн рублей в первом квартале 2026 года — научный сотрудник Германский институт международных отношений и безопасности Янис Клюге. Это на 30% больше, чем в первом квартале 2025 года, когда военные расходы, по его оценке, составляли 4,5 трлн рублей.

По оценке Клюге, рост был в основном обусловлен увеличением секретных расходов, которые выросли на 43% по сравнению с первым кварталом 2025 года (с 3,4 трлн до 4,9 трлн рублей). Общие федеральные расходы в первом квартале составили 12,8 трлн рублей, что означает, что беспрецедентные 38% всех федеральных расходов были засекречены. Доля военных расходов от всех расходов в первом квартале составила 46%. То есть почти каждый второй рубль, потраченный из федерального бюджета, уходил на военные нужды.

Темпы российских военных расходов выглядят еще более впечатляющими в сравнении с бюджетными доходами. Новые нефтяные санкции, сильный рубль и замедление экономики привели к сокращению доходов бюджета до 8,3 трлн рублей в первом квартале. Это означает, что военные расходы в январе-марте 2026 года составили две трети доходов российского бюджета, следует из расчетов Клюге.
Внушительный рост военных расходов произошел несмотря на то, что Россия планировала сократить расходы на национальную оборону в этом году. Согласно бюджету, расходы на национальную оборону должны были сократиться до 6,2% ВВП в 2026 году по сравнению с 7,8% ВВП в 2025 году. Однако только в первом квартале они уже составили 2,5% от ожидаемого ВВП России за весь год.

Расходы на национальную оборону в первом квартале составили около 12% от прогнозного номинального ВВП за квартал. Росстат пока еще не публиковал данные по номинальному ВВП за первый квартал, но Институт исследований и экспертизы ВЭБ оценил его в 48,4 трлн рублей. Вероятно, к концу года доля военных расходов снизится, тем не менее это всё равно крайне высокий показатель, полагает Клюге.

При этом экономист допускает, что резкое увеличение военных расходов в начале этого года может иметь бухгалтерское объяснение. Министерство финансов могло перенести военные расходы с 2025 года на текущий год, чтобы не превысить прошлогодние планы по сокращению дефицита, полагает эксперт.